– Зато бывает, что у разных людей голоса очень похожи, – задумчиво сказала Инна. – И потом, вы ведь могли и ошибиться.

– Да, да, конечно, – закивал Иван Тимофеевич. – Но этот юноша… Он так вспылил, когда я намекнул ему, что мне уже приходилось слышать подобный голос.

– В самом деле? – переспросила Мариша. – Он что, считает свой голос уникальным?

– Да, он вспылил, но не потому, что у кого-то еще может быть подобный голос. Мне показалось, что этот юноша очень испугался моих слов. Но чего именно? Человек, обладавший похожим голосом, должен быть гораздо старше. И в любом случае теперь никак не может использовать свой голос. И уж точно не может плыть на этом теплоходе.

– А в чем дело?

– Ужасное несчастье лишило того человека всего, – с грустью произнес Иван Тимофеевич. – Превратило талантливейшего певца современности, который легко мог бы стать на одну ступень славы с Шаляпиным или Карузо, в ничто, во прах. От его голоса остались одни записи и воспоминания. Такая драма! Я до сих пор в шоке.

– А что случилось? – спросила Мариша.

– Вы ведь слышали про ужасную трагедию, когда разбился самолет с летящими на горнолыжный курорт людьми?

– Самолеты то и дело падают, корабли тонут, поезда сходят с рельсов, за всем и не уследишь, – философски заметила Инна.

– Вы правы, но в этом самолете летел величайший гений современной музыки, – сказал Иван Тимофеевич. – И в несколько секунд превратился из гения в обгоревшие останки. И это так грустно, так ужасно и так драматично.

И он в самом деле даже немножко всплакнул, а потом продолжил: