Надя тем временем тоже пришла к логическому умозаключению.

- Так значит, ваш Джой при вас был дома? - с ноткой разочарования в голосе спросила она, и старик кивнул головой. - А я уж было думала, что все поняла. Я решила, что вы его бросили и уехали... то есть здешний ваш двойник его бросил и уехал, а он вас теперь ждет... то есть вашего двойника. Уж очень он воет тоскливо на все самолеты. Я когда-то читала о такой брошенной собаке, которая годами в аэропорту дежурила. Вообще-то, может так оно и есть, все-таки вы - одно, а ваш двойник - другое, не может быть все совсем одинаковым, - она уже не обращалась к старику, а как будто рассуждала сама с собой. - Или, может, вы его завтра решите бросить, или хотели бросить, да раздумали, а этот здесь не раздумал...

- Что?! - старик явно не пожелал понять, что она рассуждает сама с собой, и его возглас заставил дрогнуть и поднять взгляды не только Олега с Надей и встрепенувшегося пса, но и загадочную женщину и все полусонное семейство с противоположной скамьи. - Чтобы я оставил Джоя? Вы это разумеете, говоря "бросил"? Этак вот оставил одного на улице выть на самолеты?! Да как у вас гортань не перехватило, юная женщина! Джой у нас член семьи! Вот бессловесная тварь - и та понимает! - в избытке чувств он принялся трепать по голове взволнованно вскочившую собаку - и под рукой что-то зашуршало.

Все еще сердясь, старик выдернул из-за невидимого в лохматой черной шерсти ошейника довольно большой плотный обрывок то ли конверта, то ли какой-то упаковки. В тусклом свете неясно чернела короткая надпись. Не сговариваясь, три человека наклонились над бумажкой, повернув ее в сторону ближайшего фонаря, близоруко всмотрелись в неровные корявые буквы.