Детский лепет. Кто обнаружил? Тот несчастный солдатик, перепугавшийся до полусмерти? У него отвалилась челюсть, а глаза полезли на лоб как заправские скалолазы. И ещё он сел на пол, ноги не выдержали тяжести его ужаса. Да бог с вами, обнаружил, тоже мне обнаружитель. Я показала ему пробирку и шмякнула её об пол. На сером цементном полу растеклась молочно-зелёная лужица, заклубилась зеленоватым туманом. Я прижимала к груди коробку с остальными пробирками и старательно вдыхала и выдыхала воздух.

Бедный доверчивый мальчик. Я сделала это специально.

А солдатик знал, чем дело кончится. Он быстро принял своё решение, и я перешагнула через тело, не обратив внимания на тёмную лужу, набежавшую от его широкой улыбки на горле.

Он ждал меня у входа. С сияющей улыбкой на лице он ожидал меня, и протянул руку, помогая спрыгнуть с подоконника. В другой руке он держал обещанную папку с материалами по вирусу.

— Я ухожу в отставку, Торьян, — сказала я. Он молча раскрыл коробочку и перечёл оставшиеся пробирки. Стеклянные трубочки, как хрустальные гробы, возлежащие в чёрном бархате, несущие жизнь и смерть.

— В лаборатории полный разгром, — он взял пару пробирок. Одну с вирусом, вторую с антивирусом. И ещё одну… — Я тоже ушёл в отставку, Донье. Не ты одна ищешь покоя.

Я снова вспоминаю зайчонка. Из кустов торчало зелёное ухо и любопытный глаз. Я так любила малыша… Торьян напоминал мне его…

Когда очень долго живёшь среди врагов, начинаешь видеть, что разницы нет.

Маленькая страна, Большой Враг, всё это только разные стороны одной баррикады. И люди… Люди везде одинаковы. Обычные, простые люди…

Усталость.

Я устала и решила уйти в отставку. Только мне недоступна обычная человеческая жизнь. И единственное, что может освободить меня — это смерть. Где ты, старуха с косой, я жду. Я очень терпеливо жду тебя.

Вы наверное догадались, что Торьян работал на противоположную сторону баррикады.