Тьфу три раза! В самом деле в детективы записался? Смешно. Следствие ведут хромые пенсионеры-отставники.

Нет, смешно не было. Андрей курил, стараясь сосредоточиться на "пробке" у перекрестка и отогнать дурные предчувствия. Только взгляд все время упирался в собственное отражение в оконном стекле.

Быть пенсионером Андрей еще не привык. Если не считать госпиталя, всего два месяца законно бездельничал. Сорок пять лет, - не мальчик, конечно, но столь рано заканчивать трудовую деятельность он никогда не собирался.

Узколицый мужчина, отражающийся в полузеркальном модерновом окне "Боспора", смотрел хмуро. Рожа бледная, болезненная. После госпиталя высокий рост обернулся костлявой сутулостью. Из-за неверия в больную ногу появилась привычка удерживать наклон корпуса влево. М-да, хорошо еще место в метро не уступают. Просто красавец мужчина: холостой, утонченно-бледный, с ярко выраженным левым демократическим уклоном.

- Андрей Сергеевич, зажигалочкой не выручите?

За плечом стоял второй следователь, - молчаливый. Разминал сигарету.

Андрей от неожиданности не вздрогнул, достал зажигалку:

- Вы если меня пугать вздумали, то напрасно. Я в госпитале всякого насмотрелся, могу и приступ истерики изобразить. С пеной на роже, нечленораздельным матерком и катанием по полу. И в штаны наделать не постесняюсь. Уж очень мне в камеру не хочется. Надоели, знаете ли, казенные матрасы.

- Что, в ЦВГ койки поменяли? - худощавый вернул зажигалку. - Мне помнилось, там вполне современные ложа стояли. Мягкие и с изменяемой геометрией.

- Интересовались, значит? Ну и что посоветуете? Как избежать тюремных матрацев? Или меня для острастки вообще на голые нары сунут?

- Хм, не могу сказать, - худощавый с наслаждением выпустил дым, - курил он что-то качественное, с мудреным сложным ароматом. - Полагаю, матрацы в любой камере, кроме "обезьянника", имеются. Вот с перенаселением в следственном изоляторе проблемы. По слухам, наблюдается существенный приток в столицу криминального элемента.