- А неконкретные претензии имеют?

- Сложный вопрос. Но вам-то зачем беспокоиться? Совесть у вас чиста, значит, сейчас покончите с формальностями, и потихоньку поедете домой. Отдыхать.

Андрей развернулся к собеседнику.

- Я чего-то не понимаю? Во что я вляпался, а? Уж снизойдите, объясните инвалиду, уважаемый Александр Александрович.

Сухощавый тип глянул холодно:

- Все вы понимаете, Андрей. Пропали люди. Их ищут. Все предельно просто.

- А я-то причем?! Я к этому патрулю, враз сгинувшему, какое отношение имею? Чем я помочь могу? Старую канализацию отыскать? Глупости какие.

- Остатки канализационного коллектора, по которым уползают коварные злоумышленники, в нашем случае действительно маловероятны. Но остальные ваши выводы не столь логически безупречны. Во-первых, пропал не патруль. Товарищ Синельщиков отчего-то постеснялся назвать вещи своими именами. Пропала засада. Люди подготовленные и хорошо вооруженные. Вы к произошедшему отношения не имеете. Но имеете прямое и непосредственное отношение к истории "Боспора". Следовательно, можете помочь.

- Черт! Не хрена не понимаю. Прямо можете сказать?

- Моя бы воля, только прямо и говорил бы, - Александр Александрович вздохнул. - Только прямо говорить не получается. Я пробовал. Знаете, Андрей, закурите моих, - от вашей "Явы" горло даже у меня дерет. Совершенно разучились делать. А ведь были времена…

Андрей в легкой оторопи взял темную сигарету, вдохнул богатый дым.

- Так вот, - Александр Александрович сощурился на "пробку" у перекрестка. - Вы меня постарайтесь не перебивать хотя бы минуту, или две. Напрямую многие вещи странно выглядят.