- Спокойнее, Андрей Сергеевич. Меня лично можете как угодно материть, но для начала расскажите что конкретно там произошло.

- Да? А с какой стати я вам должен докладывать?

- Не обязаны. Но произошедшее не только нас с вами касается. Расскажите.

- А вы поверите?

- Почему же нет? Доказательства сейчас в реанимации лежат. Да и вы выглядите… убедительно. Только давайте не будем ломаться и сверкать глазами подобно гимназистке после первого бала. Я ваши чувства вполне понимаю, но поверьте, нам знать про обстановку в "Боспоре" просто необходимо.

- А не пойти ли вам…

- Нет, - Александр Александрович сел на кровать. - Идти я никак не могу. Я на службе. А вам нужно все рассказать. Хотя бы для того, чтобы окончательно прийти в себя. В конце концов, цените, что вы будете рассказывать мне, а не десятку неподготовленных следователей.

- Ох, так вы меня от неприятностей отмазали? А кто меня вот в это самое втравил? - Андрей хлопнул себя по перевязанной шее и зашипел от боли.

Александр Александрович хмыкнул:

- Я вам обещал, что ночь вы проведете нескучно. Соврал? От себя могу принести личные извинения и выставить бутылку виски или текилы, на ваше усмотрение. Если разбирать по сути, то иного выхода у меня не было. Вариантов развития событий в "Боспоре" просчитывалось множество, и начни я их излагать, вы бы никуда не пошли. Всё, хватит поэзии. Давайте садитесь, мы закурим, и вы не спеша изложите - что случилось.

- Здесь курить нельзя, - злобно сказал Андрей.

- Ничего, простят. Мы окно откроем.

- Нет уж. Я бросил. Мне обещали, что если я такой ослиный навоз продолжу курить, мне язык надвое разрежут, а самокрутку дерьмовую засунут… Глубоко. У барышни, мне это заявившей, чувство юмора на редкость изысканное.

- Понятно. Может, моих закурите?

- Да не буду я вообще больше дымить!