- Эй! Да вы что? Куда? Сейчас будет костер, наловим крабов, запечем...

- Нет, - сказал я. - Нас ждут в Счастливом Фьорде.

- Э! - сказал Гуннард. - Вот ты и ошибся. Ибо теперь, чего бы ты прежде кому ни обещал, всё это нужно на время отложить, потому что тебе нужно поначалу откупиться, то есть прийти в Трантайденвик, на Триед-капище, и поклониться Триединому, иначе в следующий раз он не наставит твою руку.

- Но, - сказал я, - моя рука - это моя рука. И голова моя. И ноги. И я пойду в Счастливый Фьорд.

- Что ж, поступай как знаешь, - сказал Гуннард. - Но помни: Винн суров и мстителен. А если так, то отныне за твою голову я не дам ни единой монеты. Или... Хочешь пятьсот? Семьсот! Айга, задумайся: вот мы придем в Трантайденвик и отобьем себе новый корабль, в море уйдем, покуда лед еще не стал...

Но я еще раз поблагодарил его за лестное предложение - и Гуннард меня больше не удерживал. И даже более того: я попросил, и он подробнейшим образом объяснил, как нам лучше всего добраться до нужного нам места. И мы с Лузаем двинулись вдоль берега.

Четыре дня мы шли. Плутали. Удивлялись: какая это необычная страна Окрайя! Начну с того, какая там земля... Хотя как раз земли, привычной в нашем понимании, там почти что нет, и там всё больше камни или песок. Ольми, я помню, так и говорил: "Песок". Ну, я и представлял себе: песок желтый, мелкий, искристый. А здесь он черный с синевой, крупный, порой почти как щебень. А вот еще. Ольми мне говорил: "А сопки - это как холмы, и некоторые из них дымятся".