Мы обернулись. Возле скалы стоял какой-то человек. И был он очень маленький - ростом не больше моего меча. И был он очень бородат, и очень стар, и одет он был в какие-то совсем уже невообразимые лохмотья.

- Ярл! - снова сказал он. - Хальдер зовет тебя.

Я растерялся и спросил:

- Куда?

Но этот очень низкорослый человек и не подумал мне отвечать. Вместо этого он без всякого видимого усилия притронулся своей тощей, костлявой и, конечно же, немощной рукой к высокой гранитной скале... И в ней, в той скале, тотчас же открылась маленькая, но тем не менее вполне достаточных размеров дверь. И эта дверь была открыта, в этом можно было не сомневаться, конечно же, для меня!

- Но, - сказал я, обращаясь к тому человеку, - я не могу. Я должен биться! Я...

И оглянулся на Торстайна. А тот был бел как снег и зубы у него громко стучали. Да и Лузай, и дружинники - все они тогда тоже очень сильно оробели.

- Торстайн! - воскликнул я. - Так как мне быть?

Торстайн молчал. Меч опустил. Зажмурился...

А этот странный человек опять сказал:

- Ярл Айгаслав! Хальдер зовет тебя. Ну, что ты стоишь?!

И я... пошел, послушный его жесту. И я вошел в скалу. И дверь за мной тотчас с лязгом захлопнулась. И наступила тьма. И тишина, конечно же...

2.

Щербатый сам был во всем виноват. Потому что, если бы не он, мы отсиделись бы тогда на корабле, а ночью снялись с мели и ушли - Хвакир помог бы нам.

Правда, я тогда про Хвакира ничего не знал. А вот Щербатый слышал его вой!

Но все равно мы бросили Щербатого, ушли. Хвакир нас вел - и мы спаслись. Казалось: радуйся, Лузай, ведь ты ушел от рыжих! Да, это так. Но как теперь уйти от ярла? Да и не ярл он, а подменыш, я уже точно это знал. Сомнений не было - исконный ярл не бросил бы Щербатого, исконный сам остался бы. А этот первым побежал! А что Хвакир нас вел... так это он не вел, а уводил - за Гиблый Лес, за Жадные Пески - и вывел к Морю Тьмы, в Град Гортиг.