— Мы находимся на некотором расстоянии от комнаты, в которой я спал. Введи меня туда.

— Хотела бы сначала предупредить тебя, — сказала она. — Предания говорят, что никому еще не удавалось убить гизель мечом, а также посредством магии. Гизель способна поглощать заклинания и натиск силы. Ей не страшны самые жестокие раны.

— Какие, в таком случае, будут предложения?

— Сбей ее с толку, возьми в плен, прогони прочь. Это может оказаться эффективнее, чем пытаться убить ее.

— Хорошо, будем играть теми картами, которые сданы. Если я попаду в переплет, постарайся извлечь из этого пользу.

Вместо ответа окутанка взяла меня за руку и шагнула в зеркало. Поскольку я следовал за ней, старинные хаосианские часы начали неритмично отбивать время. Внутри зеркала комната казалась точно такой же, как по ту сторону, только все было перевернуто. Ранда повела меня через комнату влево и шагнула за угол.

Мы попали в перекошенное, тускло освещенное пространство, где громоздились башни и огромные дома, очертания которых были мне незнакомы. В воздухе здесь и там летали пучки каких-то волнистых, искривленных линий. Она подошла к одному из пучков, вставила в него свободную руку и шагнула сквозь него, увлекая меня за собой. Мы очутились на изогнутой улице, обрамленной перекошенными зданиями.

— Спасибо, — сказал я тогда, — за предупреждение и за шанс нанести удар.

Она сжала мою руку.

— Я сделала это не столько для тебя, сколько для своей семьи.

— Я знаю, — сказал я.

— Я бы не стала этого делать, если бы не верила, что у тебя есть шанс одолеть эту тварь. Но я также помню один день... там, в Диком лесу... когда ты обещал быть моим рыцарем. Тогда ты казался мне настоящим героем.

Припомнив тот пасмурный день, я улыбнулся. Мы читали рыцарские сказки в мавзолее. В припадке благородства я вывел Ранду наружу, хотя в небе грохотал гром, и, стоя среди могильных камней неизвестных смертных — Денниса Кольта, Ремо Уильямса, Джона Гонта, — поклялся быть ее рыцарем, если ей когда-нибудь понадобится помощь. Она поцеловала меня, и я искренне надеялся, что в ту же минуту произойдет какое-нибудь ужасное событие, чтобы я мог пожертвовать ради нее жизнью. Но ничего не произошло.