— Интересно будет посмотреть, — сказал вечером Отто, когда я поделилась с ним последними новостями. — Тебя на сцене я еще не видел.
— Да уж, как-то упустила я этот момент на своем пути к славе, — пробурчала я. Хорошо поразмыслив, я поняла, что согласилась зря. При огромном количестве знакомых модниц, из которых она могла набрать моделей хоть на пять дефиле, Томна обратилась ко мне. Почему?
— Я буду стоять в толпе, и только ты покажешься, расскажу всем окружающим, какие замечательные артефакты изготавливает эта прекрасная девушка на сцене, — вслух рассуждал Отто.
— Любой повод для рекламы? — спросила я.
— А как же иначе. Ты заметила, какая у нас конкуренция? Ты посчитала, сколько лавок артефактников в городе? Нет? А я посчитал! Чтобы получить нормальную прибыль, нам нужно завлекать клиентов любыми способами.
— Залезь голым на крышу, — посоветовала я.
Отто побагровел.
— А что? — развивала я мысль. — Мало кто из горожан видел голым гнома. Вот и повалят к нам во двор толпами. А внизу я на столике товар разложу, буду предлагать.
— Только с учетом того, что ты сегодня выпила, я не буду на тебя обижаться, — предупредил полугном. — Но попрошу тебя в дальнейшем воздержаться от подобных предложений, оскорбляющих мое достоинство!
— Ну я же не предлагаю тебе сбрить бороду, — засмеялась я.
— Спать, спать, спать, а то сейчас договоришься! — велел Отто.
Утром мне пришлось смиренно покаяться и признать, что идея рекламной кампании с голым гномом была не очень удачной. Без этого покаяния злобный полугном не давал предварительно спрятанный от меня рассол, а выпитое вчера пиво стучало в голове в барабаны.
В воскресенье утром я пришла на главную городскую площадь и спустилась под сцену. Там Томна и ее гений одежной мысли, тощий светловолосый парень с резкими, стремительными и слегка хаотичными движениями рук устроили что-то вроде гримерки и костюмерной в одном флаконе. Одет был Вадим в нечто, напоминающее гибрид орочьей безрукавки и эльфийской мужской туники. Я невольно начала уважать парня — совместить два разных стиля так, чтобы на это было приятно смотреть, по моему мнению, было тяжело. Свои творения портной хранил в высоком шкафу на колесиках.