— Я не хочу ни у кого ничего занимать! — яростно зашипел полугном. — Это мой первый дом… ладно, моя половина дома и мое предприятие. Я хочу, чтобы все родственники меня уважали за то, что я смог начать сам. Сам, понимаешь! А если бы некоторые не пошли громить в свое время эльфийский квартал, у нас было бы намного больше денег.

— Ты меня этим до конца жизни попрекать будешь? — разозлилась я. — Не моя это была идея, и я стала жертвой толпы точно так же, как и ты.

— Вы так ругаетесь, — заметил продавец, — что я начал думать, что вы семейная пара.

— Не ваше дело! — огрызнулся Отто.

— Отто, — умоляюще дернула я его за рукав, — мне не нравится здесь.

— Это потому что во дворе запустение и в доме все паутиной заросло, — заявил лучший друг. — Посадим цветы, вымоем окна и пол — и сама не заметишь, как все изменится.

— Мне не поэтому тут не нравится, — попробовала я объяснить. — Мне не нравится где-то в глубине души. Предчувствие.

— Я ничего не чувствую, — сказал Отто, подумав. И обратился к рыжему гному: — Мы покупаем дом.

Мне пришлось покориться. Тем более что у нас действительно не было других вариантов. Если после выселения из общежития полугном еще мог какое-то время пожить у родственников, то мне деваться было некуда — я ведь раньше планировала жить с Иргой, который меня теперь совершенно не замечал.

Вечером я упаковывала вещи в своей комнате общежития. Стены неприятно кололи взгляд своей пустотой. Исчезли полочки, заваленные тетрадями и учебниками, баночками с косметикой и маленькими приятными мелочами. Платяной шкаф зиял распахнутыми дверцами и пустым нутром. На буфете громоздились обернутые в тряпочки чашки и тарелки. Моя соседка по комнате, целительница Лира бережно заворачивала в большой шерстяной плед свой любимый череп, который много лет простоял на полочке над ее кроватью.