— Гадость какая!

— Она придает напитку пикантный запах, — обиделась я за рецепт.

— Ладно, но ты хоть вылавливай ее перед продажей, а то придется платить неустойку за моральный ущерб…У нас очень красивые женщины, — мечтательно продолжал Отто. — Одно плохо — мало их. Поэтому женятся только достойные.

По его словам выходило, что у стандартной гномьей семьи было четыре-пять детей, из которых хорошо если двое были девочками. Так распорядилась природа — раньше смертность в рудниках была очень высокой.

Впрочем, лично мне казалось, что и без рудников мужская половина гномьей расы сильно страдает — большинство гномов очень уж задиристые, как бы драки не уносили больше жизней, чем рудники!

Поэтому когда Отто два дня не приходил на общие для наших факультетов пары, я призадумалась. Затем раздобыла в библиотеке книжку о помощи при травмах и отправилась к другу в общежитие после занятий. Там я обнаружила Отто лежащим на кровати с тоскливым выражением лица, на котором даже через густую бороду виднелись синяки и кровоподтеки.

Приложив к следам побоев примочки и выдав положенную порцию охов-ахов, я стала ждать рассказа о приключившемся.

Полугном, помятуя, что я тайны храню лучше склепа, пожаловался, что его так отделали на Празднике Дородства, традиционно проводившемся в конце листопада гномьей общиной. Во время традиционного конкурса красавиц он активно заинтересовался некой Вритте, не зная о том, что у нее есть жених с 'ревнивым характером и тяжеленными кулаками'. Отто теперь молча страдал и от неразделенной любви, и от ее последствий.

— Ерунда какая, это у тебя гормоны шалят. Давай я тебе дам настойку, все пройдет.

— Ты не понимаешь! Она красавица! Против нее не устоял бы даже Птронька.

Птронька был известен на весь Университет тем, что, не скрывая, интересовался отнюдь не девушками, а исключительно 'красивыми и мужественными троллями', перманентно страдая от неразделенной любви.