- На, глотни, - сунул я на радостях ему емкость и, не задумываясь больше о судьбе водки и моих досточтимых предков, выбежал наружу.

Из открытых люков громадной машины хлестали малиновые языки пламени. Второй завалился на бок и дымил. Цепь серых фигурок - пехотинцев, бежавших прежде за панцерами, попадала. На наши позиции посыпались ответные подарки.

Бутылка обежала окопы словно шлюха. Следом за ней появилась большая фляга шотландского виски. Взвод быстро напивался. И когда на тот берег оврага выехал БТР, солдаты уже не черта не боялись и знали что делать. Степь впитывала осколки металла с упрямостью Природы, панцеры больше не пугали, а пехота противника отказывалась атаковать наши окопы, где, кстати, мы принялись орать во всю глотку похабные песни.

Примерно через час "красные" наконец осознали простую истину - пьяные, наглые и малочисленные проходимцы в окопах прямо перед ними - это крепкий орешек. Панцер, всего один оставшийся из шести, задом уполз за холм. За ним последовала пехота. Не нужно было иметь университетский диплом, чтобы догадаться - сейчас нас станут убивать. Либо дальнобойная артиллерия, либо штурмовики зароют нас в землю, и хоронить не надо будет.

Хорошенько подумать не дала лейтенантша.

- Сержант, ты как там?

- Хреново, мэм. Краснопузые сейчас начнут нас закапывать.

- Потери?

- Один убит, шестеро ранены.

- Хорошо... Левый фланг опрокинут. Панцеры могут зайти тебе с тыла. Что думаешь делать?

- Как на счет "кавалерии", мэм?

- У нас нет связи со штабом.

- Твою мать...

- Что?

- Пошла в задницу, вот что! - крикнул я в микрофон, споткнулся о выпученные глаза солдат и подумал, что при встрече в Аду припомню все ее "геройства". Я начинал ненавидеть эту бабу!

- Собирайте свои манатки, мужики, - уверенно сказал я. - Кавалерии не будет, лошади заболели. Пойдем в атаку.