Заглянув в машину, я увидела в глубине салона черноволосую девушку, старательно отвернувшуюся от меня и глядящую в окно. Длинные волосы струились по плечам, мини-юбка едва прикрывала коленки. Ну и фифа! Единственное, что несколько примирило меня с гордячкой, так это очень красивые стройные ноги — почти такие же, как и у меня.

Я села рядом с девицей, мистер Томчик занял место за рулем.

— В актерской среде не принято церемониться, — сказала Нина Фарр, повернувшись. — Так что, милочка, зовите меня Ниной.

— Благодарю, Нина, — ответила я. — А вы можете звать меня просто Мэвис.

— Вот и отлично.

— В таком случае, я — Уолтер, — улыбнулся мистер Томчик.

Он завел мотор, и машина тронулась с места.

— Мэвис, познакомьтесь с моей дочерью Селестиной, — бросила через плечо мисс Фарр. — А ты, Селестина, повернись к Мэвис. Считай ее своей телохранительницей. Она будет постоянно находиться рядом с тобой.

Селестина демонстративно повернулась и смерила меня презрительным взглядом.

— Что за чушь ты несешь, мама? — сказала она, передернув плечиком. — Я что, даже спать должна в одной комнате с этой оглоблей?

— Селестина! — прикрикнула мисс Фарр.

— Я уже взрослая и не нуждаюсь в няньках! — отрезала та. — Все будут свободны, и только я — под присмотром, как нашкодившая собачка. Да я уверена: ты сама будешь танцевать с Алексом в первый же вечер, а меня заставишь отправиться в спальню. Это справедливо?

— Селестина, не груби матери, — мягко сказал мистер Томчик.

— Пиноккио! — раздраженно фыркнула Селестина и добавила сквозь зубы: — Деревянный чурбанчик. Только и умеет, что читать мораль. А сам так и смотрит в карман Алекса — чтобы не проглядеть момент, когда оттуда выпадет очередная подачка.

Конечно, мистер Томчик все слышал. Я думаю, он привык к хамству будущей голливудской звезды, но ему было страшно стыдно: Селестина распустила язык в присутствии чужого человека.