Альва была миниатюрной, но ее присутствие заполнило офис, захватило его и заставило Хатч чувствовать, что она чужая в собственном доме.

– Может, и так, – произнесла Альва. – Но лучше обойтись без таких заявлений.

На мгновение офис потемнел и вновь осветился. Облачко закрыло солнце.

– Вы считаете, – сказала Хатч, – что мы собираемся умыть руки?

Альва сдвинула брови.

– Я это знаю. Произойдет непоправимое, если люди будут думать и действовать как вы. И, Хатч, вы видели их в деле. Вы знаете, на что они способны. – Ее взгляд обратился внутрь. – Простите. Я не хотела вас обидеть. Но обстоятельства вопиют. Мы тоже смотрим на Омеги как на чужую беду. Но когда облако придет, здесь будут дети наши детей.

Конечно, она была права. Хатч понимала это, как и любой, кто дал себе труд подумать.

Альва потянулась за блокнотом, что-то нацарапала в нем, наморщила лоб.

– Каждый день, – сказала она, – облако приближается к нам на полмиллиарда километров.

Было поздно, шестой час, а день получился ужасно длинным. Чего все-таки эта женщина хочет?

– Вы же знаете, – заметила Хатч, – не я определяю политику Академии. Вам надо поговорить с доктором Асквитом.

– Я не пытаюсь повлиять на политику Академии. Она слишком незначительна в масштабе этой проблемы, чтобы беспокоиться, Хатч. Любое серьезное усилие что-то сделать с Омегами потребует политической воли. А она идет не отсюда.

– Тогда я не понимаю?..

– Я пришла сюда не за поддержкой Академии. Мне нужна ваша поддержка.

– Моя?

– Вы – лицо Академии.

– Нет. Вы обратились не к тому человеку. Глава нашего отдела общественных связей – Эрик Сэмюэлс.

– Вы, Хатч. Вы нашли первое облако. Вы, Фрэнк Карсон и другие. Кто-то обмолвился мне, что именно вы выполнили расчеты. Вы все это разгадали. Так?