Ближе к рассвету сырость стала липкой, физически ощутимой. Лолита еще бодрилась, но вид у нее стал совершенно несчастный. Можно было заглянуть в пустое кафе для дальнобойщиков, но этой ночью мне совершенно не хотелось рисковать. Такое случается, особенно после нескольких неудач подряд. Попадаться случайному патрулю, даже не чужому, «нашему», абсолютно не входило в мои планы. Пропуск у меня старый, а у промерзшей худобы и такого не имелось.

– Арлекин, выдай сигарету!

– Сейчас. Три раза – и по губам.

Засопела, отвернулась, зябко дернула плечами.

– Умный, да? Думаешь, я дома не курила?

Курила, понятно. И еще будет. Но не в моем присутствии.

Сам я честно пытался обойтись тремя сигаретами в день. Не из медицинских соображений, а из элементарной целесообразности. Снабжать меня харьковской «Ватрой» никто не собирался, небогатый запас быстро таял, а переходить на что-то иное, скажем, американское, не хотелось. Ненавижу виргинский табак!

– Они скоро подъедут?

– Скоро, скоро…

На этот раз я решил поломать все привычные схемы и уходить по давно не использовавшейся «тропе» через Геническ. Береженого, как известно… Особенно в такой ситуации, как наша.

Ситуация же была, прямо сказать, хоть куда: все с блеском и полным восторгом летело в тартарары.

После 11 сентября и особенно с началом операции в Ираке, UkrFOR, явно с подачи американцев, сменили не только тактику, чего следовало ожидать, но и стратегию. Походя, все мы были объявлены международными террористами, я, соответственно, вторым Бен Ладеном (почему не он – первым майором Арлекином, обидно даже!), но затем послышался странный хрип, и все умолкло. Нас не то, чтобы забыли, но вроде как перевели в категорию стихийных бедствий.