– Мне, честно говоря, жаль ваше время. Отвечать не обещаю.

– Оу, это обычная история, господин майор! Итак, я могу сообщить читателям, что слухи о том, что вы умерли от газовой гангрены, являются, э-э-э, некоторым преувеличением?

– Вы, вероятно, меня не поняли. Я не имею права указывать представителям прессы, что и как сообщать. Могу лишь отвечать на вопросы – или не отвечать.

– Но это не есть… То есть, нелогично. Особенно сейчас.

– Когда я умер от газовой гангрены?

– Когда вашей выдачи требует Гаагский трибунал. Обвинительный материал, собранный там, честно говоря, пугает.

– Меня это не касается. No comment.

– Как вы относитесь к решению вашего правительства о выдаче арестованного несколько дней назад господина Шевченко в Гаагу?

– No comment.

– Почему же вы не хотите ответить на обвинения, э-э-э, уточнить свою позицию?

– Когда лет восемьдесят назад очередной китайский генерал начинал гражданскую войну, он считал обязательным напечатать так называемую «большую телеграмму» именно с уточнением своей позиции. Обычно такая телеграмма занимала восьмистраничный газетный номер.

– Я не знала, интересно. Но в чем же ваш ответ?

– Ответа не будет.

– Но разве вы не хотите войти в историю?

– Я не хочу входить в историю. Я хочу войти в Севастополь – вместе со своим отрядом. То, что я веду именно такую войну, определяется ее характером. Можете записать дословно.