Теперь, решившись прямо заговорить о том, в чем мне страшно признаться даже самому себе, я понял, что сделать это гораздо труднее, чем мне представлялось. Как полузабытая мелодия, которая вертится в голове, но исчезает, лишь только вы хотите напеть ее, так и мысли эти гнездятся где-то у меня в глубинах подсознания, вне досягаемости рассудка, и не желают выйти на свет. Притаились, готовые к прыжку, но — ни с места.

Вот какое путающее открытие я сделал: в этом доме, если мой ум не поглощен работой, в него вселяются мысли и образы, которые не принадлежат мне! Странные, совершенно чуждые моему сознанию мысли возникают у меня в голове. Не важно даже, что за мысли — главное, они мне совершенно чужды. Особенно упорно они одолевают меня, когда я отдыхаю и ум мой ничем не занят — например, когда мне случается задремать у огня или когда я сижу с книгой, которая не захватывает моего внимания. Вот тут-то они и появляются, и мне становится не по себе. Порой они бывают невыносимо навязчивы, и тогда мне кажется, что некто неведомый подле меня думает вслух.

Верно, и нервы, и печень у меня сильно расстроены. Следует более усидчиво работать и почаще бывать на свежем воздухе. Эти чужие мысли никогда не приходят мне в голову, если я занят делом. Однако они все время рядом, всегда наготове и только ждут своего часа.

Все это произошло со мной не сразу, а после того, как я несколько дней кряду безвылазно просидел дома, потом интеллектуальная осада стала быстро усиливаться. Другая путающая странность давала о себе знать лишь дважды. Это предчувствие какой-то смертельной и отвратительной болезни.