Мы перебирали события, происшедшие со времени нашей последней встречи, мой приятель рассказывал о своих путешествиях. Он говорил, а я слушал, но был настолько полон теми кошмарами, о которых мне предстояло поведать ему, что оказался скверным слушателем. Только и ждал удобного случая, чтобы выложить ему все, что так мучит меня.

Далеко не сразу я догадался, что Чаптер просто-напросто тянет время. Его тоже что-то тяготило, то, о чем он до поры умалчивал, терпеливо выжидая, когда представится случай заговорить об этом. Первые полчаса мы оба ходили вокруг да около, выбирая подходящий момент, чтобы взорвать свою мину, и так были на этом сосредоточены, что всех наших усилий только и хватило на то, чтобы не дать высказаться другому. Поняв это, я решил уступить — повременить с моим рассказом — и с удовлетворением заметил, что Чаптер, избавленный от подспудного давления с моей стороны, уже готов облегчить предо мной свою душу. Беседа наша становилась все более вялой — рассказы моего друга утратили живость, он начал повторяться. Паузы делались все длиннее. Наш обоюдный интерес к разговору угасал, как свеча на ветру.

Наконец Чаптер запнулся и прямо посмотрел мне в лицо. Его серьезный взгляд выдавал озабоченность и тревогу. Итак, подходящий момент настал!

— Послушай… — начал он и осекся.

Я молчат и только слегка подбодрил его кивком. На самом деле мне вдруг стало очень страшно: зловещая тень его предстоящего признания уже омрачила мою душу.

— Скажи мне, ради всего святого, — выпалил он наконец, — что заставило тебя поселиться здесь, в этих комнатах?

— Прежде всего, они дешевые, — неуверенно начат я, — кроме того, находятся в самом центре, и еще…

— Слишком уж дешевые, — перебил Чаптер. — Ты не спросил, почему?

— Мне это и в голову не пришло.

Мы оба помолчат, и я заметил, что он избегает смотреть мне в глаза.

— Ради бога, выкладывай, что у тебя на уме! — вскричат я, ибо ожидание стало непереносимо для моих напряженных нервов.