- Простите, ради бога, - промямлил я, оправившись от шока. - Елена... не знаю вашего отчества...

- Перестань, Сережа, - неожиданно перешла на "ты" Лена. - Ничего не произошло. И вообще спасибо тебе. Женщине всегда приятно выглядеть моложе, чем она есть.

И тогда я рассказал ей о своем докембрии. Она слушала внимательно, не перебивая. Почему-то я волновался, словно в ожидании приговора.

- Знаешь, это интересно... - задумчиво сказала Лена. - Нет, очень даже интересно. И вовсе не так безнадежно, как ты думаешь.

Через два месяца мы поженились.

Я ничего не смыслил в булевых алгебрах, Лена - в геофизике. Но мы полюбили друг друга, и любовь помогла открыть докембрийскую цивилизацию...

Журналисты и научные популяризаторы внедрили в сознание читателя затертое представление о том, как делаются открытия. Ученый напряженно мыслит - день, месяц, год, иногда всю жизнь. Выводит мудреные формулы. Колдует над не менее мудреными приборами. Потом прикладывает палец ко лбу, сосредоточенно смотрит в неэвклидово пространство, закатывает глаза и облегченно вздыхает: открытие готово!

Легенды об Архимедовой ванне и яблоке Ньютона уже не принимаются всерьез: столь допотопный и примитивный способ делать открытия не может быть рекомендован к широкому внедрению из-за низкой экономической эффективности.

Но мы с Леной воспользовались именно этим, устаревшим, способом, причем за полчаса до открытия даже не подозревали, что оно вот-вот родится.

Теплым субботним вечером мы пошли в парк. В нашем городском парке лабиринт слабоосвещенных аллей, которые особенно по душе влюбленным, даже если они уже женаты. Кстати, как раз сюда мы забрели в вечер знакомства.

Я снова попытался поцеловать Лену, и теперь она мне это позволила. Только прежде поглядела по сторонам: не смотрят ли.