В последний момент я все же очнулся и успел отскочить на тротуар, чуть не сбив с ног полного гражданина в шляпе, тащившего два огромных торта. Такси с визгом затормозило на том самом месте, где я находился секунду назад.
- Ты что, ослеп?! Прямо под колеса лезешь! Вот я сейчас как выйду... - но тут он взглянул мне в глаза и осекся. Толстый гражданин тихо сказал:
- Наркоман. Милицию надо вызвать.
Он думал, что я не услышу, но я услышал.
- Вызывайте.
Гражданин испуганно шарахнулся в сторону и поспешно затерялся в толпе. Никого он не вызовет - его же, в случае чего, в свидетели потянут, а ему домой надо - торты кушать.
Я дождался зеленого света, перешел улицу и зашагал к институту. Однако, что это со мной? Во сне - к этому я уже привык, но сон наяву - это уж слишком. Так действительно недолго под машину угодить.
Рабочий день, как обычно, начался со словесного поединка с Генкой Зеленковым, которого все у нас звали просто Зеленкой. Гена, как всегда, начал клянчить трансформатор для своей установки (второй год не могут выписать), а я, естественно, не соглашался, потому что мне тоже надо было ставить эксперимент. В конце концов, мы сошлись на том, что в первой половине дня ставлю эксперимент я, и Гена дает мне для этого свой осциллограф (осциллограф у Гены хороший, "широкоэкранный", не то, что мой), а после обеда я возвращаю ему осциллограф и трансформатор в придачу.
Гена отправился в библиотеку, а я отсоединил свой осциллограф, подсоединил Генкин, включил установку и начал откачивать вакуум. В идеале, конечно, надо догнать его до одиннадцатого порядка, но мне и десятого хватит, тем более, что на одиннадцатый надо качать почти весь день.