Через минуту дверь открылась. За ней стоял мужчина весьма внушительных размеров. Коротко подстриженные волосы обрамляли обветренное, квадратной формы лицо; один глубокий шрам прорезал щеку, другой подбородок, третий - правую сторону лба. Мужчина был в одних плавках. Его крупное, темное от загара тело было в отличной форме. Оно, как и лицо, тоже было покрыто шрамами; один из них шел от правого колена почти до паха, другой - от правого плеча до пояса. Отец Зерафа хорошо знал этого человека, знал, что на спине его были и другие шрамы и он потерял мизинец на левой руке. Мануэлю Зерафе также было известно, как мужчина получил некоторые из этих шрамов. Мысленно священник осенил себя крестным знамением. Он произнес:

- Привет, Кризи. Дьявольская жара. Сейчас баночка холодного пивка была бы в самый раз.

Мужчина сделал шаг в сторону и приветливым жестом пригласил святого отца войти.

Они устроились под бамбуковым навесом, заросшим виноградом и мимозой, который был укреплен перед бассейном с прохладной, голубой, манившей искупаться водой. За ним открывался потрясающий вид. Бывая здесь, отец Зерафа часто думал о том, что, если бы он просидел на этом месте сотню лет, все равно эта панорама не наскучила бы ему.

Большой мужчина принес две холодные как лед банки пива и вопросительно взглянул на священника. Они были старинными друзьями, и, хотя святой отец нередко в жару заезжал освежиться холодным пивом, мужчина знал, что на этот раз его приезд был не просто визитом вежливости.

- Мне, пожалуй, надо бы с Майклом поговорить, - начал священник.

- И о чем же ты с ним разговаривать собираешься?

Мануэль Зерафа отхлебнул пива и сказал:

- Сегодня четверг. Я знаю, он поехал на Мальту с Джорджем Заммитом. Когда он должен вернуться?

Кризи взглянул на часы.

- Должен успеть на семичасовой паром, так что через полчасика, наверное, будет здесь. А в чем, собственно, дело?

- В его матери.