И вновь ни строчки более, ни слова, ни буквы, ни черточки, ни завитушки. Не то! Нет, нет, не то!

И так и просидел он до утра, теряясь в различных догадках, досадуя то на себя, то на холодную луну, то неизвестно почему на главного счетовода и на весь торговый дом «Отец и сыновья» в придачу. А утром, как и накануне, небо просветлело, луна исчезла, младший помощник оделся и, не дожидаясь вторых петухов, отправился на службу.

Там он был еще рассеянней вчерашнего. Сидел, щелкал костяшками счетов, молчал. И даже тогда, когда один проситель, – нет, требователь – загремел чугунным чернильным прибором и вскричал такое, отчего в былые времена младший помощник не то что покраснел, а, наверное, провалился б сквозь землю… он теперь и глазом не моргнул и ухом не повел! Проситель сник и замолчал, зато проходивший мимо главный счетовод довольно хмыкнул и подумал, что надо будет в следующий раз не вычеркивать молодца из заветного списка.

Потом день кончился, настала ночь. И человек заметил, что луна уже не круглая, что на нее ложится тень. Он знал: тень только поначалу небольшая, но с каждой ночью она будет расти и расти, пока и вовсе не закроет ясный лик луны. Потом тень станет уходить, луна – круглеть, и вскоре вновь над городом взойдет весь ее круглый, сияющий лик. Но – увы – по-прежнему холодный. Почему?

Долго думал над этой загадкою младший помощник. Три полнолуния, четыре новолуния прошло, прежде чем он решил: она несчастлива. И, главное, никто не знает, что с нею случилось.

Если кому-либо плохо, он говорит об этом, стараясь развеять беду. Если кому-либо очень плохо, он делится этим только с самыми близкими.