- Кроме этого, банк Леви обанкротился, - проворчала самая молодая из акул.

- Совершенно верно, - сказал Гаран, впервые глядя прямо на пятерых акул. - И, так как у нас с Леви были тесные связи, это поистине трагично. Если мне будет позволено, я добавлю лишь, что разорение банка, основанного более века тому назад, объясняется крупными суммами, пожертвованными им на протяжении последних четырех дней благотворительным обществам. Поэтому банк оказался не в силах удовлетворить многочисленные просьбы о возвращении фондов, полученные от клиентов, прилив которых к его окошкам, впрочем, также можно объяснить, кажется, лишь внезапным филантропическим порывом.

- Есть только один выход! -взорвалась вдруг старейшая из акул. - Чтобы никто из нас больше не спал в 3 часа 47 минут!

Странное предложение сурового дельца не вызвало, однако, недоумения.

- Ах, Ливоро ... а я-то думал ... - с облегчением воскликнул Гаран.

- Без суеты!-прервал тот его порыв. - Сегодня вечером патронат собирается для вынесения решения. Совет министров созван на завтра.

В городе все настойчивее говорили о введении чрезвычайного положения, и, читая в тот вечер взволнованные комментарии прессы, господин Дуста почувствовал, что его охватывает беспокойство. Он ничего не понимал и должен был сделать усилие для того, чтобы вспомнить, как все началось одним мирным утром в табачной лавочке, через дорогу. Он закрыл глаза...

- Доброе утро, мадам Месал! Ну, как дела?

- Доброе утро, господин Дуста! Помаленьку, - ответила продавщица, одной рукой протягивая ему пачку "Тарборы", а другой беря деньги.

Господин Дуста улыбнулся из-под своих рыжеватых усов. Вопрос и ответ были те же самые, какими они обменивались вот уже двадцать лет, и день, начавшийся по заведенному обычаю, обещал быть самым обыкновенным, Представьте себе, сегодня под утро, - сказала старуха, видя, что он задержался в лавке, - я, которой никогда ничего не снится... но я не хочу вас задерживать ...