С трудом придя в себя, он вышел из вагона, но и на перроне, гудевшем от голосов людей, ему слышались все те же слова, "лодка" и "море", так что до работы он добрался совсем ошеломленный. Длинный Никламас сообщил, что генеральный директор уже дважды спрашивал о нем. Это было невероятно: директор никогда не приходил так рано. А господин Дуста, по приходу и уходу которого все служащие вот уже много лет проверяли свои часы, опоздал как раз сегодня! И как это ему показалось, что это утро похоже на все остальные? Он горько улыбнулся и, опустив плечи, пошел по коридору, преследуемый недоумевающим взглядом Никламаса.

- Честь имею приветствовать вас, господин генеральный директор, пробормотал он, охваченный смущением, никак не вязавшимся с его круглым животиком и полными достоинства усиками.

- Да, я спрашивал о вас уже дважды, господин Дуста, - сказал директор, не отвечая на его приветствие.

- Извините меня, пожалуйста, это ведь впервые за двадцать лет.

- Да, да, так говорят все. Если верить людям, так ни один служащий никогда не опаздывает и ни один мальчишка не бьет стекол... Хорошо, что мы умеем вывернуться из всякого положения!

И вдруг господин Дуста, стоявший у двери опустив глаза, с удивлением услышал добродушный смех человека, отчитывавшего его лишь минуту тому назад. Он недоверчиво поднял глаза .. .

- Ладно, - сказал директор, - все равно нам с вами не изменить мир.. Да, о чем я хотел вас спросить? Договор с Модильоном, заключенный пять лет тому назад. . .

- Да, господин генеральный директор. Сейчас, господин генеральный директор. И прошу вас верить ...

Благодушный человек за письменным столом, казалось, лишь сейчас заметил смущение старшего архивариуса.

- Я верю, господин Дуста, верю всему, чего вы пожелаете ... Но вы не в своей тарелке... что-нибудь случилось? - со снисходительным добродушием спросил начальник.

- Я... нет, господин генеральный директор. Спасибо, господин генеральный директор ...