А небо было такое неправдоподобно синее, такое бесстыдно лазурное! Ни одного облачка, хотя бы для приличия. И солнце грело, грело по-весеннему. Выйди на балкон и загорай!

- Один только разок, раз в жизни уступи, - канючили лыжи.

- Порядок превыше всего, - отвечал я поучительно. - У людей есть характер. Что намечают, то и выполняют. - Ра-а-азочек, - хныкали лыжи.

- Хватит! Я злился, потому что мне не хотелось выдерживать характер. Тошнило от этого "Введения". Швырнуть бы книгу под стол, нырнуть ласточкой в белое и голубое.

И тут появилось Искушение.

Как и полагается искушению, явилось оно в образе молоденькой девушки - курчавой, курносой, смуглой, с чуть вывороченными, как у мулатки, губами и несуразно зелеными веками. Моя соседка с верхнего этажа. Давно ли была школьницей в черном передничке, бегала ко мне решать задачки по стереометрии, а вот уже веки мажет зеленью, глазками научилась стрелять.

- Доброе утро, Викпалыч, - пропела она. Обычно я называюсь "дядя Витя". Обращение по имени-отчеству - предисловие к умильной просьбе.

- И чего же ты хочешь, егоза?

- Викпалыч, вы не пойдете сегодня на лыжах? Пойдемте! День такой расчудесный!

- Я работаю, - сказал я мрачно. - Пойди с Толей.

- Лучше с вами, вы мне расскажете интересное. Они же такие ну-у-удные!

Толи - "они", потому что их двое. Один - офицер, другой- инженер. У одного серьезные намерения, у другого неведомо какие, кажется, он просто мямля. Один по душе папе за твердость, другой - маме за мягкость. Сама девушка не спешит с выбором. Ей нравится нравиться. Нравится, что ее фигуркой любуются все подряд офицеры, инженеры, мамины подруги и папины друзья, даже соседи по лестнице, пожилые холостяки вроде "дяди Вити".

- Викпалыч, ну один разок, ну прошу вас, ну пожалуйста!