- Нет, не все изменилось, - заметил Билл. - "Аладдин" все еще здесь.

- Едва ли останется. Эти молокососы хотят и его снести.

- Тоже для банка? - спросил Билл, какая-то часть его изумилась, а другая часть была в ужасе от этой идеи. Он не мог представить, что кто-то в здравом уме захотел бы снести этот шикарный купол со сверкающими стеклянными канделябрами, со спирально поднимающимися справа и слева лестницами на балкон, с гигантским занавесом, ниспадающим волшебными волнами, когда представление заканчивалось. Нет, только не "Аладдин", - прокричала та его часть, которая была в шоке от всего этого. - Как они могли только подумать снести "Аладдин", ради какого-то банка?!

- Да, для банка, - сказал шофер. - Этот драный Первый Торговый Окружной из Пенобскота положил на него глаз. Хотят снести "Аладдин", а вместо него поставить целый комплекс, как они это называют "комплексный банковский городок". Получили уже все бумаги из Городского совета, и "Аладдин" приговорен. Потом группа людей из старожилов организовала комитет, они написали петицию, маршировали и загнали их в лужу, потому что собрался публичный Городской совет и Хэнлон дал этим молокососам прикурить, он их вышвырнул. - В голосе шофера послышалось удовлетворение.

- Хэнлон? - изумился Билл. - Майк Хэнлон?

- Да, - сказал шофер, - Библиотекарь, черный парень. Ты его знаешь?

- Да, - сказал Билл, вспоминая, как он встретил Майка тогда, в июле 1958 года. Конечно, опять были Бауэре, Хаггинс и Крисе...

- Мы вместе играли, когда были ребятишками. Пока я не уехал.

- И хорошо сделали, - сказал таксист. - Этот хреновый сволочной городишко, извините мой...

- ..французский, если вы религиозный человек, - закончил вместо него Билл.

- Вот, вот, - повторил таксист спокойно, и они молча ехали некоторое время, а потом таксист сказал:

- Он сильно изменился, этот Дерри, но все-таки кое-что осталось. Городская гостиница, откуда я вас забрал. Скульптура в Мемориальном Парке. Помните это местечко, мистер? Когда мы были маленькими, мы думали, что там есть призраки.