Поле тоже исчезло, так же, как и остатки чугунного завода. Билл помнил огромную трубу этого завода. Покрытая черепицей, черная от сажи на последних десяти футах, она лежала в высокой траве, как гигантская курительная трубка. Они забирались на нее и ходили туда-сюда, как канатоходцы, смеясь.

Он опять тряхнул головой, как бы пытаясь избавиться от миража, от этого мола с уродливой коллекцией зданий с надписями и рекламами. Дороги вились от автостоянок в разные стороны. Но мол не исчезал, потому что это был не мираж. Чугунный завод Кичнера исчез, как исчезло и поле, образовавшееся на руинах этого завода. Мол был реальностью, а не воспоминанием. Но почему-то он не верил этому.

- Вот мы и приехали, мистер, - сказал шофер. Он подъехал к стоянке около здания, которое выглядело, как пагода. - Мы немного опоздали, но лучше поздно, чем никогда.

- Вы правы, - сказал Билл. Он дал шоферу пять долларов. - Сдачи не надо.

- Отлично, елки-палки! - воскликнул таксист. - Если вам опять понадобится такси, звоните в нашу контору и спросите Дэйва. Просто назовите мое имя, - Я просто попрошу религиозного парня, - сказал Билл, улыбаясь.

- Всего хорошего, приятель! - сказал Дэйв, смеясь.

- И тебе того же, Дэйв.

Он постоял под легким дождичком, пока такси не скрылось из виду. Он вспомнил, что хотел спросить шофера еще об одном и забыл - возможно нарочно. Он хотел спросить Дэйва, нравится ли ему жить в Дерри. Билл Денбро резко повернулся и зашагал к ресторану. Майк Хэнлон был в холле, он сидел в плетеном кресле с широкой спинкой. Он встал, и Билл почувствовал какую-то нереальность происходящего, это прошло через него. Чувство раздвоенности вернулось, но сейчас оно было гораздо резче и неприятнее. Он помнил небольшого роста мальчишку, аккуратного и проворного. А перед ним стоял высокий человек, похожий на скелет, обтянутый кожей. Одежда висела на нем. Морщины на лице были так глубоки, что, казалось, ему уже далеко за сорок, а не тридцать восемь, как было в действительности.