А сзади в ангар уже особисты набиваются. И сразу стрелять норовят. Только разве из станнера или легкой штурмовой винтовки броню боевого флаера продырявишь? Дымок к шлюзу подрулил, внутрь заплыл, и шлюзовые ворота всех особистов отрезали.
Вылетаем мы из шлюза, поднимаемся по вертикальному туннелю – а там… Небо-то какое! А солнце! Мы же на поверхность – первый раз попали.
2. Если костры зажигают, то это кому-нибудь нужно?
Триста метров через скальные породы – и живи без нас счастливо, дорогой Ангарск!
Голубое небо, ослепительное солнце. Красота!
Вокруг туннеля вся поверхность на пару кмов выжжена, только радары да крышки ракетных шахт среди прокаленных камней блестят.
– Дымок, – говорю, – надо сматываться отсюда!
Но Дымок и без меня все сообразил. Да как налег на штурвалы! Если бы не внутренние гравы-компенсаторы, размазало бы нас по креслам. Я глазами хлопнуть не успел, как «Скат» до четырех звуков разогнался.
На передних мониторах все в сплошную полосу слилось, только небо и видно. А на задних – вообще какая-то каша разноцветная. Оно и понятно, при четырех звуках позади флаера в атмосфере такое творится…
Но это все фигня, главное – чтобы ракет не было. Хоть мы и из города, но без всякого предупреждения, и как бы родная ПВО на нас не обиделась. А то попрощается с нами парочкой ядреных ракет…
Минуту Дымок четыре звука держал. Но ракет за нами нет, а корпус у «Ската» хоть и композиционный – но три тысячи градусов ни одна керамика долго не выдержит. Да и след на гиперзвуке такой, что хоть по грохоту за нами иди, хоть со спутника инверсный след рассматривай.
Сбросил Дымок скорость до ползвука, поднялся немного. Внизу – сплошные джунгли. Город наш в сотне кмов к югу остался, и преследовать нас вроде не преследуют.
А над нами, вокруг нас – облака. Такая красота! Я обо всем забыл, так чудно было на облака смотреть.