Я слышала, как шуршит в клетке в углу мой шестимесячный хорек.

«И что сейчас творится в твоей голове?» — думала я, глядя сверху вниз на Купера.

Я выскользнула из постели, сделала глубокий вдох и гаркнула так, что затрясся потолок:

— Купер!

Он подскочил на кровати, размахивая руками и попутно скинув на пол одеяло.

— Нет, не буду, не буду, убирайтесь…

— Купер, успокойся! Все в порядке.

— Что? Где… где я? — задыхаясь и вглядываясь в полумрак, спросил он.

— В нашей квартире. Помнишь? — Я снова забралась в постель и подкатилась к нему по смятым простыням.

— Дж-жесси? — заикаясь, спросил он, и его взгляд наконец сфокусировался на мне. — Как же я рад тебя видеть!

Он схватил меня в охапку и поцеловал. Его кожа блестела от пота, а сквозь привычный, немного чесночный запах тела проступал острый привкус серы. Смоки выбрался из-под стола и запрыгнул на кровать.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Да. Кажется. Ведь сон не может ранить меня? Я даже толком не помню, что мне снилось. — Он нервно засмеялся и потрепал Смоки по гладкой голове. — Сам виноват, не надо было ложиться спать, когда не очень хотелось.

— Ты почти никогда не высыпаешься, ждешь, пока не свалишься от усталости. Поэтому тебе постоянно снятся кошмары.

Я решила не обращать внимания на внутренний голос, который подсказывал, что я тоже не могу выспаться. Когда становилось совсем невмоготу, я принимала снотворное, чтобы не видеть сны. Но старалась обращаться к таблеткам нечасто — на следующий день я чувствовала себя разбитой и вялой.