Пробуждение Грендона на следующее утро явилось столь же удивительным для него, как и пробуждение среди рабов каменоломен.

Грубая хижина, в которой он уснул, теперь оказалась задрапированной переливающимися розовыми портьерами, на стенах висели венки, гирлянды и щиты с гербами королевского дома Укспо. Его солдат перевели в другие хижины, оставив лишь двоих, называвшихся ныне его оруженосцем и камердинером.

Поначалу он счел это шуткой нового командира, но его быстро уверили, что ничего подобного. Пришлось ему согласиться и на то, чтобы волосы подрезали короче, как требовала нынешняя мода Укспо, но когда дело дошло до бороды, которой предстояло быть коротко и прямо подрезанной под подбородком, он воспротивился и приказал выбрить себя чисто.

Когда оруженосец застегивал на нем широкий пояс, с которого свисали оправленный в серебро торк и скарбо, отделанный золотом и драгоценными камнями, Грендон сказал:

– Поскольку твоя обязанность – снабжать меня оружием, то я прошу отыскать мне меч.

– Я разыщу для вашего высочества все, что в человеческих силах, но о таком оружии мне и слышать не приходилось. Но если вы мне опишете, то, может быть…

– Разумеется, ты не мог слышать о нем, ведь им пользуются на другой планете. Но, может быть, ваши кузнецы смогут сделать для меня оружие с рукоятью как у скарбо, с длинным прямым лезвием, обоюдоострым, тонким и гибким, выкованным из сильно закаленной стали.

Оруженосец низко поклонился, вытянув руку вперед ладонью вниз, и в таком положении вышел из дверей.

Едва тот скрылся, как в сопровождении свиты дворян и офицеров вошел Бордин. Все низко склонились, приветствуя королевское достоинство Грендона.

Отдавая дань придворным привычкам, Грендон позволил отвести себя во главу огромного стола, накрытого для роскошного пиршества. Тысячи Травеков звонкими криками приветствовали Грендона.