На мгновение стало тихо. Затем тишину прервал низкий хриплый голос:

- Я буду стрелять в голову, друзья. Я знаю, что вы одеты в пуленепробиваемые жилеты. Однако кости вашей головы не так прочны.

Три человека обернулись. В дверном проеме стоял, чуть согнув ноги, парень с внешностью музыканта, который добивался своей корреспонденции внизу, в вестибюле.

Теперь на его лице не было артистического выражения.

Длинноволосый парик съехал набок. На лице его была злая ухмылка. Из футляра для скрипки появился портативный автомат.

Скрипач развернул автомат, установил его на уровне головы; грязный палец нажал на спусковой крючок.

И тогда пришел в движение Док. Он метался как молния. Его руки устремились вперед.

Бронзовый человек был слишком далеко, чтобы попытаться схватить стрелявшего. Да он и не пытался. Его руки подхватили Хэма и Монаха и подняли их, словно маленьких детей.

Пули били в спину Дока, пока он в два быстрых прыжка не очутился на другой стороне комнаты. Полуприсев и держа своих помощников, чтобы они были вне зоны обстрела, он оказался на какой-то момент в безопасности от убийственных пуль.

Но комната была маленькой. Убийца легко мог маневрировать для выбора лучшей позиции.

Он пытался это сделать. Но ему ничто не помогло.

Крепко держа своих помощников и не замедляя движения, Док Сэвидж выпрыгнул через окно. Далеко внизу, на бетонной площадке, лежало тело первого убийцы.

Некрасивое лицо Монаха выражало блаженное спокойствие, когда он почувствовал, что катапультируется из окна.

Хэм, казалось, обдумывал какой-то малоприятный пункт закона, который он должен обсуждать в Верховном Суде.

Обе руки Дока были заняты, так как держали Монаха и Хэма. Док как акробат, сгруппировался в воздухе. Его зубы сомкнулись на крошечной кнопке на жилете. Затем голова резко выпрямилась. Последовал внезапный рывок, их стремительное падение приостановилось и перешло в мягкое снижение.