Если у картины и был недостаток, и Арман охотно признавал его, то это была девушка в белом, слева от Кока. Если отвлечься от символического значения клешни Кловеньера, которая свешивалась у нее с талии, она просто не вписывалась в группу вооруженных мушкетеров. Но даже и она не умаляла величия картины. Он десятки раз видел эту картину в Рейксмюсеум, и каждый раз мушкетеры, полные гордости и достоинства, приводили его в трепет, начиная с высокого статного знаменосца, держащего перед собой зелено-золотой флаг, и заканчивая маленьким, с выразительным лицом барабанщиком в правой части картины. Каждый строго выполнял свою, отведенную ему роль.

Арман перевел взгляд на барабанщика. Что-то его смущало в нем, он ощущал это краешком сознания, но будь он проклят, если он знал, что это такое. Арман взглянул на коричневую дворняжку у ног барабанщика, затем на жестикулирующую фигуру позади него, и снова его глаза вернулись к барабанщику. Наконец он понял, в чем дело. Дело было не в барабанщике, а в барабане. Насколько он помнил, в центре барабана должно было быть черное пятно, на картине оно было красным.

Ван Дехн заметил ужас, появившийся вдруг на лице Армана, но, когда он попытался заговорить с ним, движением руки Арман остановил его. Арман не сводил глаз с пятна. На него навалилась волна сомнений. Неужели все эти годы он ошибался, считая пятно черным.

— Что-нибудь не так? — спросил Ван Дехн, раздраженный затянувшимся молчанием.

— Отвернитесь, — резко сказал Арман.

— Что?

— Встаньте спиной к картине.

Ван Дехн пожал плечами, но отвернулся.

— Какого цвета пятно на барабане? — спросил Арман.

— Послушайте, это же...

— Я спрашиваю, какого оно цвета? — настаивал Арман.

— По-моему, черного, — ответил Ван Дехн, его смятение ушло от внимания Армана.