Арман легонько дотронулся до руки Ван Дехна:

— Эти люди лучшие у нас. С тех пор как я здесь работаю, они ничего никогда не роняли, а это о чем-то говорит! Учтите, Мет — крупнейшее хранилище Западного полушария. Здесь всегда находятся миллионы экспонатов.

Ван Дехн застенчиво улыбнулся Арману:

— Простите. Это не значит, что я не доверяю вашим людям, просто я несу ответственность за картину и, если что-нибудь произойдет...

— Если что-либо и могло произойти, то это произошло в других музеях. А здесь уже Мет!

Вместе с носильщиками они вошли в Большой зал, поднялись на второй этаж и оказались в коридоре, который разделял залы европейского искусства и залы искусства двадцатого века. Арман вытащил из кармана связку ключей и открыл дверь с табличкой «Л. Арман», а сам отошел в сторону, пропуская служащих, несущих картину. Следом за ними вошел Ван Дехн и внимательно осмотрелся по сторонам. Комната была безупречно обставлена: пушистый ковер на полу, стол тикового дерева и два кресла, обтянутых коричневой кожей. Стену позади стола сплошь закрывали ряды полок, тесно уставленных книгами по искусству всего мира. Библиотека впечатляла.

— Чай? Кофе? — спросил у Ван Дехна Арман.

— Кофе, пожалуйста, — сказал Ван Дехн и опустился в одно из кресел.

Арман распорядился принести два кофе и сел за стол:

— Кажется, вы с удовольствием вернулись бы в Амстердам.

— Последние четыре месяца я был в постоянном напряжении, но нисколько не жалею об этом.

— Охотно верю. Ведь далеко не каждый день выпадает случай нянчить роту капитана Франса Баннинга Кока и лейтенанта Виллема ван Рюйтенбурха.

Как и многие его коллеги, Арман, говоря о картине, не употреблял общепринятого, но неверного ее названия «Ночной дозор». Заблуждение возникло в начале девятнадцатого века; краски картины к этому времени настолько потемнели, что историки и искусствоведы искренне были уверены в том, что художник изобразил ночную сцену. Только в 1947 году, когда картина была отреставрирована, стал ясен замысел Рембрандта. Действие картины разворачивалось днем, однако, к великому огорчению специалистов, таких, как Арман, название «Ночной дозор» так и осталось.