Лоцмана не было дома. Грибова встретила опрятная старушка, его жена, и с самыми вежливыми поклонами препроводила в отведенную для почетного постояльца комнату.

Усевшись у окна и прихлебывая очень крепкий, почти черный - флотский чай, старый штурман продолжал размышлять о "когтях тигра".

Да, Крылова могли подвести притаившиеся на дне фашистские мины. Компасы врут на минных полях, - это общеизвестно. Крылову достаточно было пройти вблизи минного поля, чтобы чувствительная магнитная стрелка слегка отклонилась в сторону. Постепенно угол расхождения с правильным курсом увеличивался, ошибка нарастала, и вот под килем - камни, в то время как командир считает, что там 20 или 25 метров глубины!

Удивительно ли, что катер Крылова не подорвался на минах? Ничуть! Ведь это торпедный катер, а не какая-нибудь тихоходная баржа! Он проскакивает над минами на слишком большой скорости, - магнитный замыкатель попросту не успевает сработать.

Критически сощурясь, профессор и так и этак поворачивал вариант решения. Признаться, оно не очень нравилось ему. Слишком уж напрашивалось, близко лежало - руку протянуть.

Почему же тогда на бригаде сами не додумались до такого решения, если оно было верным?..

На пороге комнаты возник могучего телосложения старшина с обветренным, красным, очень взволнованным лицом.

- Товарищ капитан первого ранга! Старшина первой статьи Фаддеичев прибыл по вашему приказанию!

Это был боцман с крыловского катера.

С первого же взгляда на его простодушное открытое лицо можно было понять, что он "переживает" за своего командира (так же, по-видимому, как и матросы), всей душой хотел бы ему помочь и безусловно убежден, что никакой вины за ним нет.

Вначале Грибов задавал вопросы, потом замолчал и слушал, не прерывая, машинально постукивая карандашом по столу.

Многое из того, что рассказывал боцман, не имело отношения к девиации компаса, зато помогало еще лучше уяснить главное - характер Крылова.