Подобно другим представителям своей расы, он обладал небольшим ростом, не возвышаясь даже над Вернией, но исключительно длинным телом мг руками. На круглом желтом морщинистом лице выделялись такие же круглые, немигающие глаза, лишенные радужной оболочки. Зрачки в них, перпендикулярные, щелочками, расширялись и сужались, как у кошки. Коротенький нос напоминал поросячий пятачок, а из беззубого рта на почти срезанный подбородок стекала слюна, окрашенная красным цветом сока керры, наркотических стручков, которые всегда жевали пираты. Лишенную растительности кожу подбородка, бровей и головы покрывало грязноватое потное выделение, очевидно играющее роль защитного естественного покрова у этих безволосых людей. По меркам этих безволосых и беззубых людей, данный экземпляр, наверное, мог считаться и красавцем. Плененная же Верния могла воспринимать его лишь как чудовище.

– Осмелюсь предположить, что это и есть торрога Рибона, – сказал он на патоа, причудливо выговаривая слова беззубым ртом.

– Вы и так уже слишком на многое осмелились, – страстно ответила Верния. – И за сегодняшние ваши дела я обещаю вам уничтожение Желтых Пиратов.

Десны ромоджака обнажились в беззубой ухмылке. Он сплюнул красным соком керры и обратился к стоящему рядом низенькому кривоногому с выпирающим брюшком моджаку.

– Ты слышал это, Сан Той? – насмешливо проговорил он. – Я, Тид Йет, ромоджак военно-морских сил Хьютсена, осмелился слишком на многое!

Моджак в ответ также изобразил ухмылку окрашенными красным соком губами.

– Таких слов для хьютсенцев не существует, – ответил он.

– Хорошо сказано, Сан Той, – одобрил ромоджак. И вновь обратился к Вернии: – Видите ли, ваше величество, хьютсенцы осмеливаются часто, но никогда слишком на многое. Или кто-то уже одолел их в битве? И кого-то даже доставили к вашему двору в виде пленника? Или города наши были обнаружены хоть раз идущим в погоню флотом неприятеля? Ваше величество прекрасно знает, каким одним словом отвечает история на все эти вопросы. Словом «нет»!