Грендон медленно переходил от тела к телу, бормоча про себя скорбно имя того, кого мог узнать. Так он добрел до моджака.

– Мой верный друг, – печально сказал он. – Хуба, товарищ по многим сражениям и бивакам. – Он опустился на колени и возложил ладонь на окровавленное чело юного офицера. – О, да он еще теплый! – воскликнул он. – Возможно, жизнь еще теплится! Кантар, быстрее воды и фляжку ковы!

Артиллерист бросился к лодке и принес фляжку ароматной, стимулирующей ковы, корзинку с провизией и ковш морской воды.

Огромная рана рассекала голову моджака, и всю верхнюю часть лица покрывала кровь. Ловкими и заботливыми движениями Грендон омыл кровь. Веки друга затрепетали, и Грендон приподнял ему голову и поднес фляжку с ковой ко рту, вливая потихоньку жидкость сквозь сжатые зубы.

Хуба сделал конвульсивный глоток, открыл глаза и в оцепенелом изумлении уставился на Грендона.

– Вы, ваше величество! – слабо сказал он. – А я уж думал, что нахожусь в бездне Торта.

– Около нее, – ответил Грендон. – Не хватило еще одного удара скарбо. Где моя жена?

– Проклятые хьютсенцы напали на лагерь, – ответил Хуба. – Мои мужественные Травеки держались здорово, но полегли все до единого. Ее величество сражалась вместе с нами. Когда все погибли, мы лишь вдвоем, спина к спине, противостояли этой грязно-желтой орде. Затем мне нанесли удар, и больше я ничего не знаю. Как же мужественно она держалась! – Он обессиленно откинулся назад.

– Так, значит, ее забрали эти желтые негодяи, – сказал Грендон. – Их шпионы, судя по всему, хорошо работают. Куда они могли отвезти ее? Куда направить погоню?

– Я не знаю, – ответил Хуба. – Да и никто не знает, кроме самих пиратов.