Кантар повернулся было к Грендону с вопросительным выражением глаз, но тут же в каюту влетел маленький стеклянный шар. Ударившись в стену позади них, он разлетелся на тысячи осколков. Грендон тут же ощутил интенсивный ядовитый запах. Каюта закружилась у него перед глазами. Кантар сполз на палубу. Все вокруг потемнело.

Газ из стеклянного шара действовал эффективно, но недолго, поскольку, когда Грендон вновь пришел в себя, его только еще вытаскивали из каюты двое пиратов. Погибших из комнаты уже вынесли. Кантара выводили со связанными за спиной руками. Грендон напряг руки и ощутил на них веревки.

Офицер в мундире моджака приказал доставить их в большую каюту на носу. Здесь за столом, отхлебывая кову, сидел офицер в мундире ромоджака.

– И кто это тут у нас, а, Сан Той? – спросил ромоджак, когда перед ним поставили двух пленников. – Похоже, мы взяли в плен королевскую персону, судя по розовому облачению того, что справа.

– Так точно, ваше превосходительство, – ответил Сан Той. – По описаниям я узнаю Грендона с Терры, торрого Рибона.

– Тогда понятно, почему наших воинов косили как траву, – сказал ромоджак. – Мало кто остался в живых, встретившись с ним и со скарбо в руке! – Он встал и поклонился Грендону. – Для меня большая честь, ваше величество, – сказал он, – принимать вас на этом недостойном корабле. Но уж коли вы здесь, я надеюсь, вы и ваш воин останетесь погостить.

– Кто ты, желтый негодяй? – вопросил Грендон. – И что ты сделал с торрогой Рибона?

Ромоджак ответил тем же надменным взглядом.

– Я – Тид Йет, ромоджак флота Хьютсена, – с подчеркнутым почтением сказал он, – и о торроге Рибона, ваше императорское величество, я не знаю абсолютно ничего. И если вы ищете ее здесь, то вас явно ввели в заблуждение относительно ее местонахождения.

– Я вижу, ты столь же ловко врешь, как и занимаешься похищениями, – сказал Грендон. – Но слушай меня. Вам, хьютсенцам, на протяжении нескольких поколений удавалось оставаться безнаказанными. Но на этот раз вам не уйти от ответа. Если сейчас Хьютсен воспринимается как символ мерзости, то, когда за дело возьмется флот Рибона, от вас останется лишь дымящееся воспоминание. Правда, есть одно условие.