Даже сам алжирец-работодатель не выдержал и, увидев Дмитрия Степановича в этом потешном облике - с красным от мороза, замученным лицом и со здоровенной клоунской палкой в руках (можно было подумать, будто добрый Дмитрий Степанович намеренно решил своим видом повеселить скучных канадских ребятишек), сказал задумчиво:
- А когда-то вы были могучей и великой страной... Вас боялись...
Дмитрий Степанович ничего ему не ответил.
Вместе с алжирцем они посмотрели Маркхам. Собственно, кроме самого парада, они ничего здесь не увидели. Хотя центр Маркхама, где проходил парад, смотрелся очень даже симпатично. Небольшие двух-, трехэтажные дома, явно построенные в девятнадцатом веке, в том же самом стиле уличные фонари все это переносило Дмитрия Степановича туда, в девятнадцатый век, и он чувствовал себя каким-то странным, нелепым персонажем ни то Диккенса, ни то Конан Дойля.
Он заработал за день пятьдесят долларов, но чувствовал себя под конец, как побитая палкой собака. Расставшись с алжирцем, который привез его в Торонто и выгрузил в центре - возле Янг стрит, Дмитрий Степанович выпил стакан кофе в "Tim Hortons" и вышел на улицу. Потеплело, и снег начал таять. Прохожие оставляли своими ногами на засыпанных белых дорожках мутно-грязные следы.
- Я ненавижу эту страну, - подумал про себя Дмитрий Степанович, и ему как-то неожиданно тепло стало от этой, такой простой, такой несложной, фразы. - Я ненавижу эту страну. - подумал он еще раз.
Он вспомнил, как тяжело и безденежно ему жилось в Москве, когда они, вдвоем с супругой, еле-еле вытягивали от аванса к зарплате. Потом, когда Дмитрия Степановича взяли на работу в богатую частную фирму, их жизнь изменилась, и Дмитрий Степанович даже купил "Жигули". Надо ли было тогда уезжать? Ведь, все шло так безоблачно...
А, может, вернуться? Дмитрий Степанович на мгновение представил себе засыпанную снегом Москву... И тут же понял, что - нет, не вернется он никогда. Его жизнь, в сущности, уже кончена. И она кончена здесь, в этой холодной, сытой, раскормленной, словно здоровенный тупой кабан, стране.