Проснулся на рассвете. Как раз первые птахи подали голоса. Озяб немного, но чтобы замёрз - так этого не было. Глоток воды из реки вот и весь завтрак. В одну руку взял лопату, в другую - острогу, и по каменистому пляжу направился вниз по течению речушки. Он вчера предположил, что оказался в безлюдном крае. Даже додумался до того, что угодил он в Северную Америку. Но если добраться до судоходной реки, то, может быть, выяснится, что всё не так уж страшно. В крайнем случае, повстречает добрых индейцев, выучится охотиться и возьмёт в свой вигвам черноволосую скво.

   А между тем ничего, что говорило бы о посещении этих мест человеком, ему на глаза не попадало. Тропы, ведущие к реке, явно использовались зверями, приходившими пить воду. Ни черепка, ни щепочки, ни следа ноги. В местах с влажным грунтом сколько угодно отпечатков копыт или лап. Никаких зарубок на деревьях, не говоря уж о чём-нибудь более явном.

   По берегам встречаются и скальные обнажения, и каменистые осыпи. Пологие склоны невысоких холмов или компактные низменные равнины. Мишка поглядывает на предмет обнаружения пещеры или промоины, где можно было бы оборудовать укрытие, но ничего подходящего глаз не отмечает. Незрелые орехи, неспелые ягоды. К вечеру русло стало песчаным, а местами и глинистым. Течение замедлилось, а сама речка сделалась шире и глубже. Дно, во всяком случае, уже не просматривалось.

   Заночевал на берегу широкого плёса, точно также устроившись под ёлкой. Меню не менялось.

   Следующий день опять провёл в дороге. Речка вывела его, наконец, к обширному водоёму, вероятней всего к реке, поскольку, хотя направленного течения глаз не отмечал, но противоположный берег просматривался чуть менее чем в километре, а несколько островов имели явно вытянутую форму. Как будто нанесены водным потоком. Вправо и влево обзор ограничивался поворотами. Ни лодки, ни плота, ни пристани.