– А тебя забирали… Ну, в больницу?

– Шутишь? Меня бы оттуда никто не выпустил. Столько абонентов под боком, передачи шли бы без перерыва. Круглосуточно! Нет, больницы с поликлиниками я обхожу за километр.

– И дома престарелых.

– И роддома.

– О-ой! Не напоминай!.. А как ты думаешь… Почему это случается именно с нами?

– Не знаю.

– А… это когда-нибудь кончится?

– Не знаю.

– А…

– Лариса! Если я буду так часто пожимать плечами, тебе придется долбить лед в одиночестве.

И под скрежет деревянных лопат по асфальту.

– А как ты чувствуешь, что вот сейчас тебя абонируют?

– Ларусь! – предыдущее придуманное мною ласковое прозвище Ларек почему-то не прижилось. – Мне не нравится, когда ты говоришь «абонируют». Я же не ложа в театре и не банковская ячейка.

– Ну, вызывают.

– Да что я чувствую… Холод чувствую. Мурашки. И покалывание. Голова болит.

– Виски или затылок?

– Темечко. О! Кстати, вот… накликали! Извини… Эй! Какой умник опять засунул Кешу в мусоропровод? Вы, что, думаете, это смешно, что ли? Ну, погодите, оболтусы, вот поймаю… Иди сюда, Кешенька, сладкий мой… Фу, какой же ты грязнуля!

31-го декабря перед началом рабочего дня Лара торжественно вручила мне пару вязаных перчаток и шарф. Очень своевременно, хотя и непонятно, когда же она успела их связать? Я, немного смущаясь, достал из кармана маленький хрустальный додекаэдр. Напоминание о нашем знакомстве, которое можно сжимать в руке хоть тысячу сеансов напролет, не опасаясь раздавить. И потом, что это за медиум без магического кристалла? Несмотря на несоответствие практичного и сентиментального, Лара казалась очень довольной моим подарком. У меня тоже изрядно потеплело на душе, не говоря уже о вечно мерзнущих руках и шее. Мы весело покидали снежок, еще раз поздравили друг друга с новым годом – и расстались до следующего дня. Рабочего, несмотря на праздничную раскраску календарика.