— Цифры — да. Кажись, двести сорок семь.

— Ага. Двести сорок семь АМО.

Сергей удивленно поглядел на шефа. Если тот зафиксировал в голове номер, то зачем спрашивал? Вот всегда он так!

Каримыч приложил мобильник к уху.

— Алё. Майор? Ну как там наш Валечка? Сам сел за руль и уехал? Вот маму твою! Понятно. Пробуй-ка слить экипажам черный Бумер с номером А 247 МО. Надо этого водилу позарез разыскать, пока он снова не вернулся к Валечке. Ну все, давай, жду.

Каримыч убрал телефон и многозначительно посмотрел на партнера. Сергей вздохнул, отвернулся и полез за домкратом.

— Надо колесо поменять, — пробубнил он.

Каримыч молча вытащил из-под кресла "баллонник", и, пока Сергей прилаживал домкрат, шеф принялся ослаблять гайки.

Тем временем ротозеи, наблюдавшие за подбитым Уазиком, стали рассасываться.

Пока Серж возился с машиной, ему почему-то вспомнилась первая жертва. Инодушец в скорлупе миниатюрной блондинки. С каким гнетущим чувством Сергей ввел яд! Ей, сидящей на стуле с закинутыми за спинку связанными руками. Пушок от нежных локонов то и дело сбивался на лоб, а милый ротик презрительно произносил резкие фразы, и темно-карие глазки блестели от злобы. А небольшая изящная грудь, чуть выглядывающая из расстегнутого ворота блузки, вздымалась в такт ее возбужденному дыханию. У Сержа внутри так ныло, словно разъедала теплая кислота, и зудело в паху, секундами он ощущал себя этаким маньяком-насильником. Но опускать руки было нельзя. Она всего лишь тварь в человеческом обличье, сжимая кулаки, твердил про себя Серж.

— Чего ты добиваешься? — тонким, но низким голосом вопрошала блондинка. — Ты даже не подозреваешь, как ты наивен.

— Неужели?! Я просто хочу, чтоб люди остались людьми. А вы сдохли, как передавленные блохи, или убрались восвояси.

— Зачем вам оставаться такими же? Двадцать первый век после мессии, и еще сколько веков до. И что? Вы так и не возлюбили ближнего, в вас не прибавилось мужества и добра.