Каждый раз он убеждал себя, что на самом деле перед ним все одно нелюдь, монстр в человеческом обличии, более сильный разумом и духом. И считает его, Сергея, относительно себя сродни букашке. И потому-то, быть может, и проигрывает в честном бою, как сдул партию Капабланка пионеру Ботвиннику? Каждый раз Серж убеждал себя, что так нужно для дела, пафосно говоря, на благо человечества, и что иначе просто нельзя.

А коли не терпел вид крови, то предпочитал столь тихий и бескровный способ, подаренный из глубины веков, излюбленный Марией Медичи. Хотя и носил Серж старый добрый пистолет Макарова.

У калитки дома он связался по мобильнику с шефом.

— Все в порядке. Наводка верная. Теперь агент устранен, а инфа у меня в голове.

— И что? Когда Валечку? — нетерпеливо спросил Каримыч.

— Сегодня, сейчас, по дороге из Останкино, — доложил Сергей, прикрыв рот рукой и осматриваясь вокруг.

Во дворе бегали и смеялись дети. К ограде подъезжала слепящая фарами иномарка.

— Черт! Значит, срочно выдвигаемся туда.

— Я буду минут через сорок. Как повезет с электричкой.

— Хорошо.

Сергей вздохнул и отключился. Если повезет, и поезд придет сразу, то до Останкино он доберется быстро. И первый канал останется с человеческим лицом, и переворот в России, даст бог, удастся оттянуть.

Инодушцы, точнее, кхадавакплы умело воплощали свой план. Во многих странах они уже завладели телеканалами и структурами финансов и власти, оставалась Россия. День всеобщего переворота, назначенный на 21 декабря, неумолимо приближался.

Когда их звезда впала в кому, и мир их постиг естественный апокалипсис, кхадавакплы отобрали тех, кто пожелал продолжить жизнь — сотни тысяч, если не миллион. И поскольку получилось слишком много, беглые гуманоиды кхадавакплы отказались от плоти и крови, и закупорили свои души в контейнеры, их роботы снарядили корабли и направили бороздить, как говорится, просторы вселенной в поисках подходящей планеты — сущая банальность, по выражению Каримыча.