Они увидели друг друга одновременно. Зиновий отметил, что выдержка у Дантиста осталась прежней: на лице не дрогнул ни единый мускул, грустное выражение больших серых глаз не изменилось. А ведь и Дантист числил его в погибших, и такая встреча для обычного человека могла бы стать шоком. Внешне Дантист тоже мало изменился – та же прямая осанка, худощавая тонкокостная фигура, копна пепельных волос, практически закрывающая высокий лоб, тонкие черты лица. Двухнедельная щетина еще не стала бородой, но была тщательно подбрита в нужных местах. Длинные узловатые пальцы плотно обхватывали пузатый бокал с янтарной жидкостью.

 Зиновий прошел по узкому проходу между двумя рядами пластиковых столиков к противоположной стороне стойки и попросил стакан воды без га-за. Получив заказ, скучающим взглядом окинул полупустой зал: две влюбленные парочки (одна парочка явно ссорилась), толстый старик с кружкой пива и газетой (кружка в руке, газета на столике) и еще один любитель пива неряшливого вида – вот все посетители бара, не считая Дантиста. Зинка неспешно выпил воду, рассчитался и вышел. Дантист выждал положенные четыре минуты и последовал за Зиновием.

 Старенькая неопределенного цвета «лада», стояла на противоположной стороне улицы. Окна машины были сильно и некачественно затонированы, сидящего в машине разглядеть было невозможно, но Дантист безошибочно определил, куда ему идти. Едва он забрался на сидение рядом с водителем, машина тронулась.

 - Я рад, что ты жив. - В голосе Дантиста звучала истинная радость.

 - Слухи о моей смерти, как говорится, сильно преувеличены, - в мажорном тоне отозвался Зинка. - Я полон сил и энергии. Ты, я вижу тоже в форме. Так что… работаем. – Он достал из внутреннего кармана медальон и передал его Дантисту.

 Дантист раскрыл медальон, согласно кивнул. Зинка вставил в магнитолу допотопную кассету. Солон автомобиля наполнился визгами двух несчастных девочек-лесбиянок. Дантист поморщился и серьезно спросил: