— Не нукай, не запряг, — озорно пропело ее изображение. И Василиса смело погрузила нож в мягкую древесину. В безоблачном небе яростно полыхнула молния. Грянул гром, и вот уж не Василиса Прекрасная, а страшный лесной зверь — огромная бурая медведица, оскалив жуткую пасть с острыми желтыми клыками, ревет Кощею в лицо:
И вновь полыхнула молния, сопровождаемая оглушающими раскатами грома, в котором утонули последние слова Василисы Премудрой. Зеркало выгнулось дугой и потухло.
— Она знала… — прошептал пораженный Кощей. — Ах, какая женщина, какая женщина… Нет, Я должен… просто обязан на ней жениться… Соловей!
— Здеся я, Ваше Бессмертие. — Соловей-разбойник попытался вытянуться по стойке «смирно».
— Иван до терема дойти не должен! — Окинув критическим взглядом своего солдата, Кощей с сомнением покачал головой: — Не, один не потянешь. Лиха Одноглазого с собой возьмешь.
Нараспев прочитав заклинание вызова, Кощей щелкнул пальцами, и в тронном зале появился маленький, пришибленный, сгорбленный мужичок в старом, неоднократно залатанном платье. Покрытый струпьями, лишаями и перхотью, он распространял вокруг себя невыносимое зловоние давно не мытого тела. Один его глаз скрывала широкая черная повязка наискось, другой он медленно поднимал на Кощея Бессмертного.
— Не сметь на меня смотреть! — Кощей поспешно ретировался под прикрытие трона.
Под сводами зала прошелестел тихий, жалобный стон.
— Зачем звали, Ваше Бессмертие?
— Ты вот что, болезный… ты… это… того… к стеночке поближе…
— Уже стою, Ваше Бессмертие.
— Да к нам, извиняюсь… тылом…
— Уже повернулся, Ваше Бессмертие.