— Ну и взял бы давно, не пойму я тебя что-то, Кощеюшко, — в недоумении развел руками Соловей-разбойник.

— Темнота. А чувства, чувства-то как же? Порывы светлые? Она полюбить меня должна за нрав мой кроткий да терпение ангельское…

Монолог влюбленного Кощея утонул в гомерическом хохоте. Зеркальная поверхность трюмо ходила ходуном, корчась от смеха.

— Расколочу! — взревел взбешенный Кощей. Зеркало продолжало корчиться, но уже беззвучно.

— Не утруждайте себя, Ваше Бессмертие, — засуетился Соловей-разбойник, — я щас свистну, и от этой вредины только осколочки останутся. — Соловей со всхлипом втянул в себя воздух. Щеки его раздулись, глаза выпучились…

— Не сметь! — взвизгнул Кощей. — Экземпляр уникальный. Где другой такой найдем?

С тихим свистом проколотой шины грудь разбойника медленно опала.

— Уникальный… Я, может, тоже уникальный, — набычился Соловей, — а кто ценит? Все косятся… детишек малых мной пугают… А я, может, только снаружи такой страшный, а внутри желтенький и пушистый… Уйду я от тебя, Кощей, в тридевятое царство.

— И чем заниматься там будешь? — ехидно осведомился Кощей.

— В ансамблею поступлю.

— Куда-куда?

— В ансамблею… Свистом художественным заниматься буду.

— Твоя работа? — подпрыгнул на троне Кощей, стремительно повернувшись к зеркалу. — Знаешь, как это называется? — Острый костлявый палец Кощея Бессмертного выстрелил вверх, будто вознамерился пронзить потолок. Несанкционированный допуск посторонних лиц к секретной информации!

— Ух ты, — завистливо протянул Соловей-разбойник, почесывая затылок, мне бы так…

Зеркало, подавленное эрудицией шефа, пришибленно молчало. Воодушевленный моральной победой Кощей поспешил развить успех.

— Терем ненаглядной моей, — бросил он короткий приказ.

— Как представить изволите? Вид сверху, сбоку, спереди аль в разрезе? — не удержавшись, опять съязвило зеркало.