Стены украшали портреты хозяина. По всему было видно, что по полотнам прошлись кисти разных художников и в разные времена. На них Кощей был изображен преимущественно в монументальных позах: верхом на коне (и без коня), попирающий гору человеческих черепов (или черепков), и так далее. Чаще всего Кощей любовался картиной, где недотрога Василиса Премудрая ласкается к нему, удобно пристроившись на его костлявых коленях. Сам Кощей гордо восседает на троне и что-то презрительно цедит сквозь зубы Ивану, раболепно склонившемуся перед ним в низком поклоне.

— И чего ей не хватает? — Подав вперед нижнюю челюсть с редкими желтыми зубами, Кощей аккуратно выдавил прыщик. На сухой, пергаментной коже с зеленоватым отливом появилось едва заметное бурое пятнышко. Старательно припудрив его, Кощей выпятил тощую грудь и задрал подбородок кверху. Отражение в зеркале послушно приняло ту же позу. — Не косой, не рябой, продолжил Кощей, — так какого ж ей еще надобно? — И внезапно, вскинув руку вверх, завыл дурным голосом:

Богатств у меня не мерено,Да и силушкой не обижен я.Захочу, покорю всю вселенную,Стоит знак подать слугам верным мне.

— Тьфу! — Отражение Кощея заколебалось, пошло волнами и, покрывшись голубым туманом, исчезло. — Расхвастался, старый хрыч! Мало того, что я каждый день твой скелет отражать обязано, так еще и концерты кошачьи терпеть должно? Не буду! В бадейку с водой любуйся на мощи свои облезлые.

— А договор? — возмутился Кощей. В руках у него материализовалась пачка бумаг, из которой он торопливо выдернул нужный лист и потряс им перед потухшим стеклом. В глубине темной поверхности стоящего у стены на манер трюмо зеркала мелькнул чей-то сердитый глаз.

— А чихать я на него хотело.

— Это как? — опешил от такой наглости Кощей.

— А вот так! — отрезало зеркало. — И убери от меня подальше эту филькину грамоту. Тоже мне договор! — фыркнуло малиновым всполохом стекло. — Одни обязанности… а права где? На все государство ни одного юриста.