Впрочем, заметить яму было весьма затруднительно. Отвесные лучи солнца освещали ее столь тщательно, словно вылизывали, и не то, что клочка тени, но и намека на нее на склонах не было. Сливалась воронка для зрения воедино с поверхностью, отсутствием теней на склонах сводя на нет пространственную перспективу. А тут еще пляшущие солнечные зайчики в глазах…

Вадим достал из кармана рюкзака бутылку и на этот раз сделал большой глоток. Теплая, противная, с химическим привкусом вода, тем не менее, оказала благотворное действие. Зайчики в глазах растаяли, зато шишка на голове стала пульсировать тупой болью. Сняв кепи и очки — каким образом они при падении на голове удержались? — Вадим накапал воды в ладонь и приложил ее к затылку. Нельзя сказать, что помогло, но хуже не стало.

«Не хватало еще сотрясение мозга получить, — поморщился он и опять изволил над собой поязвить: — А чему там сотрясаться? Те, у кого мозги были, давным-давно из поселка деру дали…»

Он снова надел кепи и очки и немного посидел, приходя в себя, — все-таки лучше устраивать привал, когда есть на что спиной опереться, чем сидеть на ровной, как стол, поверхности. Однако долго расслабляться Вадим себе не позволил. Не для того в степь выбрался, чтобы здесь прохлаждаться. Тем более, что «прохладиться» в яме под солнцем в зените даже негру не удалось бы.

Решительно поднявшись, Вадим забросил на плечо ружье, повернулся… И застыл как вкопанный. Склон, по которому он скатился в яму, разительно отличался от противоположного. Такого просто не могло быть в Каменной степи, мертвой испокон веков. То, что увидел Вадим, представляло собой как бы рукотворную наклонную стену, аккуратно сложенную из дикого камня. Точнее кусочек стены, некогда засыпанной землей, а затем кем-то частично раскопанной. Уж слишком яма своим видом была похожа на археологический раскоп какого-нибудь архаичного Шлимана — это сколько же веков должно было пройти, чтобы склоны раскопа окаменели?