— Теперь порядок, — проверив на свет, сколько осталось, довольно сообщил он, закрутил крышечку и протянул бутылку Коробову.

Вадим взял бутылку, открыл и на глазах оторопевшего Смаги демонстративно промыл горлышко и пробку от его слюней.

— Что, брезгуешь?! — окрысился Смага. — Смотри у меня, букварь, допросишься! Думаешь, я забыл, как ты меня в школьном сортире поймал, когда я «травку» втихаря курил? И как ухи мне крутил?!

— Да, зря я тогда… — с сожалением вздохнул Вадим, засовывая бутылку в карман рюкзака.

— То-то! — самодовольно оскалился Смага.

— Зря я тогда «ухи» тебе не оторвал, — уточнил Вадим, спокойно глядя в злые глаза бывшего ученика.

Смага взбесился. Ну что от «бесенка» ожидать можно, кроме подражания своему хозяину?

— Ну ты, огрызок указки! — заорал он, вскакивая и хватаясь за АКМ. — Я из тебя сейчас решето сделаю!!!

— А хотюнчик не надорвется? — осадил его Вадим. — Не та ты сошка, чтобы из автомата по собственному желанию в кого хочешь палить. Если меня убьешь, тебя Хозяин на этом же месте зароет.

Коробов не блефовал — знал он, в чем его сила. Учителей и медиков Бес не трогал и своим подручным запретил. Их и так наперечет осталось — трое учителей, четверо врачей. Если школу закрыть или больницу, обязательно кому-то захочется свое чадо грамоте учить, либо у кого-то аппендицит прорвет. И тогда этот кто-то в Каменку подастся и ни на день-два, а надолго. А вот этого как раз допускать и нельзя — и без того о поселке уже ходят разные слухи, а тут в райцентре еще и живой свидетель появится, который в любой инстанции эти слухи подтвердить сможет.

— Да я… тебя… без автомата…