Как он оценил позже, шли они около часа, прежде чем ущелье расширилось и превратилось в долину. Кусты, царапавшие ему кожу и оставлявшие кровавые полосы на обнаженных руках охотников, сменились рощицами и полосками высокой, по пояс, травы.

С каждым шагом состояние Рея ухудшалось. Лицо его, разбитое и исцарапанное, распухло. Глаза превратились в щелки в измученной плоти. Боль из головы распространилась на плечи и вниз по спине. Он перестал ощущать затекшие руки. Но он приветствовал эти мучения: они не давали задумываться. Где он? Что случилось? Он больше не мог верить, что это сон, как ни пытался отчаянно цепляться за эту надежду.

Наконец не нужно было больше шагать, спотыкаясь. Долина неожиданно превратилась в берег, а ручей с миниатюрной дельтой устремился в волнующееся море. Море?

Свежий соленый воздух заставил Рея очнуться. Море? Посреди материка? Он с тупым ужасом смотрел на песчаный полумесяц пляжа.

Здесь не может быть моря. Значит, это он не в своем мире! Он застрял в каком-то кошмаре.

Крик с берега заставил его похитителей ускорить шаг, они подхватили Рея с обеих сторон и потащили с собой. На берегу этого невероятного моря от древесного костра поднимался дым, редкий и тонкий, как утренний туман. У костра охотников приветствовало несколько темных фигур.

***

- По-прежнему сказка? - Фордхэм не отрывал взгляда от экрана.

Когда Харгривз не ответил, он оглянулся. Его собеседник гневно хмурился. Фордхэм встречался с такой реакцией и раньше. И радовался признакам сомнения, вызванным очевидностью.

- Ну, хорошо. Я вижу кое-что.., деревья.., как на других ваших лентах.

- Деревья? - Фордхэм помолчал. - Вы такие видели когда-нибудь?

- Нет... - неохотно признал Харгривз. Фордхэм продолжал упорствовать.

- Такие деревья, - указал он, - в этой части мира не видели уже несколько столетий. Первопоселенцы столкнулись с ними, когда нужно было расчищать землю. Иногда требовались годы, чтобы свести девственный лес, пни и корни.